Category: отношения

kb

(no subject)

Друзья, а кто разбирается в английских ругательствах? У меня такая проблема, есть ряд слов без контекста, каждое из которых можно перевести как «слабак», но которые почти не имеют буквальных эквивалентов в русском языке (кроме «маменькин сынок» и «четырехглазый»). Может кто-нибудь знает примерный эквивалент или просто подбросит русских ругательств такого типа?
Желательно, чтобы имелись женские коннотации, но не гейские.
Вот перечень: wimp, milksop, nerd, tur¬key, sissy, lily liver, jellyfish, yellowbelly, candy ass, ladyfinger, pushover, cookie pusher, cream puff, motherfucker, pantywaist, mother's boy, four-eyes, ear-'ole, dweeb, geek, Milquetoast, Cedric (и кто такой, этот Cedric?).

UPD, в процессе работы подумалось, какой все-таки емкий английский язык. Вот захотелось, допустим, вам выразить такую идею: "To masturbate in someone's hand while they are sleeping, and then tickle their nose". Не нужно тратить много слов, скажите просто "to cream-puff".
mh

(no subject)

Обретение Мессии

Тёмное помещение, маленькие окна, размещённые под самым потолком, дают тусклый и неясный свет. Четыре Мессии восседают по углам и важно курят шмаль. Входит Пятый Мессия. Четыре Мессии вяло смотрят на него, потом отводят глаза, продолжают курить. Пятый, не зная, куда себя деть, садится на пол. Так длится какое-то время. Наконец Третий Мессия делает медленное, явно выверенное движение в сторону Пятого, протягивая косяк.

Пятый: Благодарю. Не употребляю.
Третий: А чо так.
Пятый: Да так, не прёт.

Третий, обиженно отстраняя руку с косяком, садится на месте. Проходит ещё какое-то время. Наконец Второй Мессия, медленно перебирая лапами, подкрадывается к Пятому.

Второй: Ну? Как? Поверили?
Пятый: (равнодушно) Более или менее.

Четвёртый (всё это время неявно прислушивавшийся их разговору, из угла): А распяли хоть?

Пятый: (равнодушно): Так, слегка.

Второй: И что теперь там?

Пятый (равнодушно): Да ничо. Всё как было. Те, которые поверили, гнобят тех, которые не поверили. И наоборот.

Второй: А. Ясно.

Четвёртый (злорадно): Ага. Теперь этим, которые не поверили, свой Мессия нужен.

Пятый (равнодушно): Подождут.

Третий (видимо, простив обиду): Четвёртый у нас злопамятный. Весь в Первого.

Второй: А ты теперь чем теперь думаешь заняться?

Пятый (задумчиво): Не знаю. Я всегда собак любил. Собачечек. Можно разводить собак. У вас тут есть собаки?

Четвёртый (обиженно): Так ты меня и разведёшь. Отсоси. (Поворачивается в профиль, отчего особенно чётко очерчивается его пёсья голова).

Пятый (внимательно разглядывая пёсью голову): Прошу меня извинить, я не вас лично имел в виду.

Четвёртый прячет пёсью голову подмышку и с достоинством удаляется. Пятый ещё некоторое время сидит в расслабленной позе, то ли о чём-то задумавшись, то ли просто отдыхая, наконец обращается ко Второму:

Пятый: А вы чем тут занимаетесь?

Второй: Да… мы тут особенно ничем и не занимаемся. Мы уже, вроде как, отстрелялись. Вот, можно было бы собачек разводить. Но Четвёртый против.

Четвёртый (оскорблённым тоном): Только попробуйте!

Пятый: Тёлок, может, снимать? Тёлки тут у вас есть?

Первый (на секунду выйдя из сомнамбулического состояния и оказавшись существом неопределённо-женского пола, огромным, раздувшимся, землисто-серого цвета, с отвисшими до земли гигантскими грудями): Я те щас дам. «Тёлок снимать». Щас тя самого снимем. Во всех ракурсах.

Второй (извиняющимся тоном): Это Великая Мать, её раздражать нельзя.

Пятый (изумлённо): Что, у вас тут что-то ещё запрещено?

Второй: Да не то чтобы запрещено, просто тебе же самому будет хуже. Она, когда не в духе, гаже распятия.

Пятый (удручённо): Чем же вы тут занимаетесь-то, господи…

Второй: Известно чем – Мессию ждём.

Пятый: Вы-то зачем?

Второй: Ну… как зачем… всё какие-то новости.

Пятый, вздыхая, сворачивается в клубочек и засыпает. Остальные вновь возвращаются в свои углы и пялятся оттуда жёлтыми кошачьими глазами, которые слегка мерцают в полутьме.
mh

(no subject)

когда был ребёнком, страшно завидовал всем, кто его старше. Не уважал, а именно завидовал жуткой завистью. Даже если на несколько месяцев, даже если дней.  Ему казалось, что эти вот несколько месяцев или дней, наполненные определёнными переживаниями и событиями,  украдены кем-то непосредственно у него. И, лишь подступая к тридцати, осознал, что если кто-то у кого-то что-то и украл, то как раз те, которые моложе, но, в общем, это не имеет существенного значения.
  • Current Music
    ах, ах, кокое всё зелёное
mh

38 альбомов группы Coil

38 альбомов группы Coil.
т.е., можно себе представить, что вечность существует и там один Coil, а более ничего. И даже я бы на такую вечность согласился. Может оно и лучше было бы, если бы там были семьдесят тысяч девственниц или ещё что-нибудь в таком духе, но если там один лишь Coil, ничего сверх того -- я бы и на это согласился. Потому что сей коллектив по монотонности второй после гармонии небесных сфер, это совершенно очевидно. И вот же, однако, 38 альбомов выслушал, причём некоторые из них, не доконца освоившись с новым плеером, который норовил зациклить альбом, прослушивал по три-четыре раза, осознавая это лишь впоследствии.
mh

зависть

В сердце одного человека жил Бог. По правде сказать, он там влачил довольно жалкое существование, находясь на положении приживальщика. С одной стороны, его присутствие доставляло человеку некоторое удовольствие, ведь, предоставляя Богу место в своём сердце, он как бы оказывал ему благодеяние: в конце концов, куда Ему, Богу, ещё деваться? Если человек выгонит, кто Его вообще на порог пустит? С другой стороны, постоянное присутствие Бога раздражало. Создавалось ощущение, что Он всё время подглядывает. Нет, Он никогда не позволял Себе вмешиваться в частную жизнь человека или как-то её комментировать, это было бы уже слишком -- но всё равно было неприятно, что Он всё время тут, всё видит и понимает и, может быть, нет, не явно, а про себя, что-то о нём, человеке, думает. Ведь всегда есть моменты, когда необходимо просто побыть одному. Или, что существенней, не одному. Да просто элементарно помыться. Бог хотя и был тихий, не привередливый, но всё-таки Ему не доставало такта вовремя исчезнуть. Словом, так не могло продолжаться вечно.

Один раз к человеку в гости пришёл воинствующий атеист. Вообще-то это не было чем-то из ряда вон выходящим, большая часть его знакомых либо придерживалась атеистических воззрений, либо верило во что-то достаточно мутное и невразумительное, в переселение душ, например, или в "что ни случись, всё к лучшему", или наоборот, к худшему, но этот был уж слишком какой-то воинственный. И вот опять -- нет бы Богу как-нибудь стушеваться и исчезнуть, а он как будто нарочно тут как тут. Человек, точно извиняясь, развёл руками, мол, что поделать, живёт Он тут. Так уж исторически сложилось. Воинствующий атеист, изобразив на лице лёгкую брезгливость, выставил перед собой ладонь, дескать, это меня не касается и попрошу меня в это не вмешивать. Разбирайтесь сами. Человек вжал голову в плечи. Ему было неудобно перед воинствующим атеистом за свой слабый характер. Они провели вечер за приятной беседой и распили бутылку крымского портвейна, однако, проводив воинствующего атеиста, человек всё же ощутил некоторый неприятный осадок. Он чувствовал явное превосходство собеседника. Восхищался его силой и мужеством. Твёрдостью его духа. Способностью смело смотреть в лицо небытию. Засыпая, он поймал себя на одной мысли, которую особенно хотелось скрыть от Бога, поэтому он нарочно делал вид, что вовсе эту мысль не думает, а полностью поглощён исчислением овец с целью как можно скорей заснуть, потому что завтра на работу.

И он действительно сумел представить себе овцу. Почему-то совершенно невозможно как следует представить себе овцу и при этом не улыбнуться. Он и улыбнулся. Овца получилась что надо. Тогда он представил себе ещё и загородку, загородка тоже вышла вполне приемлемая. Он повелел овце: "Прыгай!" и та послушно перепрыгнула через загородку. Он посчитал: "раз", и начал представлять себе ещё одну овцу, но та, первая, никуда не девалась. Он сказал овце: "теперь уходи!", но та не уходила. Он крепче сжал веки и опять велел овце убираться по добру-по здорову, но она и не подумала исчезнуть. Тогда он плюнул и решил не обращать на неё внимание, а представлять овец дальше. Но эти последующие овцы вели себя не лучше первой: появлялись, перепрыгивали через загородку, а исчезать не желали. В итоге в правой части условного пространства перед закрытыми веками человека скопилась целая пропасть овец, а левая оставалась пустой. Так он промучился с этими овцами полночи, разумеется, не выспался и на работе весь день клевал носом. А потом всё опять наладилось.
mh

лытдыбр

никаких гендерных проблем, кроме проблем карьерного роста, давно не осталось
*
кроме башни из чёрного дерева есть же ещё яма с гнилой водой. это не следует выпускать из виду. кстати, между башней и ямой нет никакой суши -- и с этим нас, пожалуй, не стоит поздравлять
*
-- пропущено --
*
-- который раз за день спрашиваю совета, но всякий раз в ответ: "небеса сейчас не могут услышать вас". в конце концов допросилась до того, что ответили.
-- ну и?
-- ну, знаешь такую гексограмму -- "отстань, у нас сейчас обед"?
*
-- ну, а ты поставь себя на его место. -- да мне вообще по жизни чужого не надо.
*
-- и тогда она отодвинула холодильник -- а там целое гнездо. И разбегаются -- по ногам, по линолеуму, везде. Она тогда взяла баллончик с серебрянкой и всех их побрызгала -- ничего потом не осталось, всё под серебрянкой, на лопате выносили. А потом этой же серебрянкой покрыла всю арматуру, все трубы, вентиляционную решётку. Тарелки, ложки, вилки. Одежду. Обувь. Всё. Увлеклась, короче.
k&m

(no subject)

все части человеческого тела более или менее отвратительны, тем не менее, одна из них вызывает у меня особенное омерзение. это мизинец на правой ноге. мизинец на левой ноге более скрытен, поджат под безымянный и вообще не высовывается. мизинец на правой, напротив, нагл и по-своему нечеловечен. смысла, хотя бы чисто символического, он не имеет вовсе, его назначение туманно, а облик безобразен. я бы давно его отрезал, но это больно и негигиенично. кроме того, в мизинце есть какая-то спесь, не присущая прочим пальцам, но возбраняющая мне любые карательные меры в его адрес. собственно говоря, моя ненависть к мизинцу, скорее всего, обусловлена банальной завистью: он имеется безо всякой цели и ничуть не обеспокоен этим обстоятельством.

===

инсайт и инсульт как-то рифмуются

===

в детстве всё время хотел заняться сексом со своей собакой, останавливало только подозрение, что она всё-таки умеет говорить и проболтается родителям
k&m

(no subject)

...и ещё я за всю свою жизнь никого не лишил девственности. хотя известно, что всякий человек, чтобы не прожить жизнь даром, должен посадить дерево, написать книгу и лишить кого-нибудь девственности. я лузер. проблема заключается ещё в том, что у меня просто нет ни одной знакомой девственницы. да и есть ли они вообще в природе? не выдумка ли, на манер жёлтых подводных лодок?
k&m

(no subject)

невыпавший аверс, невыигранная Америка, закончилась эпоха Великих Географических Открытий, чёрные дыры на карте стягивают канцелярские принадлежности, раскиданные по столу.
им привозили замечательные светящиеся вещи, им привозили маленькие малиновые ластики и лимонно-жёлтые карандаши в прозрачных упаковках. Они ударяли ладошками по своим маленьким детским душам, и если те взлетали и переворачивались, то выигравший получал чужую. Выигранные души сохранялись в кошельках или специальных пластмассовых футлярах, сделанных из двух дощечек и резинки.
нельзя ли сдать теперь билет в твою Америку, деньги пропить, а что останется -- раздать в долг?
ожидание, ожидание, объявляют вечно чужие какие-то рейсы, из зависти одной не хочется здесь оставаться, а что если без меня отправится? вот так возьмёт и отправится, неся моё собственное, никак со мной не связанное место? Я положу свой билет под язык, пусть он там совсем растает, пусть бесполезная целлюлоза претворится в какое-нибудь школьничье счастье.

гейде
k&m

(no subject)

Долго ли, коротко, пришлось: моя половина, меня целуя, сказала: я понял, что философия -- не моё. Она потому что ничьё. Философию скоро выключат из кандминимума и вообще из природы вещей. И прравильно, лучше пойти продавцом в секс-шоп. Зашибись, потому что я как раз понял, что философия -- моё. И что я не хочу быть половиной целого, вторая половина которого работает в секс-шопе. М.б. продать какую-нибудь ненужную запчасть? У меня есть две почки, довольно ещё нераспропитая печень, некоторое количество костного мозга (ну, головной не предлагают), литров пять крови. Всем этим я готов поделиться за умеренную плату.
Просто бывает ведь так, что какая-то вещь абсолютно не нужна? Скажем, вещь м.гейде абсолютно не нужна в городе Переславль-Залесский. А самой вещи м.гейде нафиг не нужна, скажем, кожа в таком количестве. Она не очень гладкая, но без серьезного ущерба. Я же не предлагаю свои лёгкие, во-первых, легкие вроде не трансплантируют, во-вторых не такие уж они у меня лёгкие, как подумаешь, сколько в них всякой гадости. Потому что вот потолок на кухне вначале был белый, а теперь такого топлёного цвета, проведёшь пальцем -- можно рисовать. Можно писать нехорошие слова. Можно хорошие. А ежели провести пальцем по моим лёгким изнутри, то, наверное, тоже выйдет написать какое-нибудь слово. Так что лёгкие отпадают. Нет, я не то хотел сказать. Я хотел сказать, что лёгкие в расчет не принимаются.
А всё потому, что я -- никакой. Можно даже сказать -- никакое. Такой персонаж из "Между двух стульев" Е.Клюева -- Белое Безмозглое. Передариваю всем, кто почему-либо не знает:
-- Вы, простите за нескромный вопрос, какого пола?
-- Скорее всего, женского, -- с сомнением ответили сзади,
окончательно сбив Петропавла с толку.
-- Нельзя ли поточнее? -- не очень вежливо переспросил
Петропавел. -- В нашем положении это все-таки важно.
-- В вашем положении -- важно, а в моем нет, -- заметили в
ответ.
"Оно право", -- подумал Петропавел и сказал:
-- Может быть, если у Вас нет полной уверенности в том,
что Вы женского пола, и остается пусть даже маленькая надежда,
что Вы мужчина, я перестану смущаться хотя бы на время и
повернусь к Вам лицом?
-- Валяйте.
Петропавел осторожно и не полностью повернулся и стыдливо
представился. То, как представились ему, потрясло Петропавла.
-- Белое Безмозглое, -- отрекомендовалось существо.
-- Вы это серьезно? -- спросил он.
-- Не деликатный вопрос, -- заметило Белое Безмозглое.
-- Извините... Мне просто стало интересно, почему Вас так
назвали.
Белое Безмозглое пожало плечами:
-- Можно подумать, что называют обязательно почему-то!
Обычно называют нипочему -- просто так, от нечего делать.
-- Белое Безмозглое... -- с ужасом повторил Петропавел.
-- Да, это имя собственное. То есть мое собственное. Но не
подумайте, что у меня нет мозгов: у меня мозгов полон рот! А
имя... что ж, имя -- только имя: от него не требуется каким-то
образом представлять своего носителя... Асимметричный дуализм
языкового знака.
-- Что-о-о? -- Петропавел во все глаза уставился на Белое
Безмозглое. Оно зевнуло.
-- Фердинанд де Соссюр.
Это заявление сразило Петропавла намертво. Он подождал
объяснений, но не дождался. Белое Безмозглое тупо глядело на
него, все еще не имея никакого выражения лица.
-- Что это значит? -- пришлось наконец спросить
Петропавлу.
-- А зачем Вам знать? -- опять зевнуло Белое Безмозглое.
-- Ведь имена узнают, чтобы употреблять их. Вы же не
собираетесь употреблять это имя? Стало быть, и знать его
незачем. Язык... -- зевнув в очередной раз, Белое Безмозглое
внезапно уснуло.

© Copyright Евгений Васильевич Клюев
Москва, изд. "Педагогика", 1988 г.