?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

В субботу проснулся оттого, что мозг в голове трясло, точно погремушку. Словно какие-то силы пытались вытрясти меня из тела. Вскрикнул и вскочил, стал ходить туда-сюда, пытаясь совпасть. В тот момент казалось очевидным присутствие, как будто воздух исполнен зрения. Через несколько минут всё утихло и я заснул. Вечером увидел, как огромная совершенно круглая лунища лезет из-за дома напротив. Свалил всё на неё. Мне в последнее время часто случалось читать, будто полнолуние на самом деле никак не влияет на людей, будто это всё легенды. Сами они легенды, вот что. Я очень хорошо помню, как в детстве именно в дни полнолуния А. впадала в бешенство. Взгляд её становился особенным, стеклянистым и отсутствующим, а дыхание как у запыхавшегося животного. "Да ты посмотри, полнолуние же", говорили тогда и я заглядывал в окно, и видел ту же глумливую лунью ухмылку. Спустя много лет ещё луна внушала мне ужас, когда я вдруг случайно замечал её на небе, но ужас этот был целиком от памяти, от дурной славы, самой же ей было до меня не дотянуться, и тогда лицо её казалось мне печальным, вызывая злорадство. Если же я не выходил из дому с наступлением сумерек и не смотрел в окно, то и не знал вовсе, есть ли она там, или нет. Нынче всё изменилось. И уже выглядываю в окно скорее чтобы удостовериться, там ли она. Удивительным образом это меня скорее успокаивает. Нет, стало быть, нужды искать иных объяснений, всё происходит своим чередом.
Социальная дезадаптиция -- это когда просят, например, подписать книжку, а ты пишешь сперва четырнадцатое число вместо седьмого, а потом -- о да! -- 1913-го года.
-- Вы познакомьтесь с W, он очень интересный человек. Правда сразу вас предупреждаю, он постоянно врёт. Потому с ним и интересно, собственно говоря -- всегда соврёт что-нибудь занятное. Главное, всерьёз это не воспринимать и не делать из его слов никаких выводов. -- предупредил N.
-- Что значит "врёт"? -- не понял К.
-- Ну, как что значит. То и значит. Описывает события в искажённом виде. Или просто их выдумывает.
-- У моего народа никто никогда не врёт. У нас даже и слова для этого нет.
-- То есть, как это "нет слова", -- не понял уже N. -- Вы что там все, идиоты, что ли?
-- Ну вот почему сразу "идиоты". Просто это не принято. У всякой вещи должно быть имя. А если вещи нет, то и имя ей не полагается. Имён должно быть ровно столько, сколько вещей, а если будет лишнее имя, то где-то образуется зияние, там, где должна быть такая-то вещь. И ей придётся появиться, чтобы сохранилось равновесие. Ну, конечно, бывает так, что вещь раньше была, а потом её вдруг не стало. Например, раньше там жили сивучи, а потом их всех перебили, так что слово осталось, а вещи нет. Так вот эти как бы пустые имена очень опасные. Потому что они становятся как бы именами-призраками. Ими можно проклясть и даже со свету сжить. Ими стараются не пользоваться.
-- Погодите, а что если кто-нибудь всё-таки соврёт? Ну, например, сойдёт с ума и начнёт говорить о том, чего нет на самом деле? Или будет называть одни вещи именами других?
-- Если такое и случается, то очень редко. И это всегда очень страшно. Потому что тогда вещи превращаются во что-то другое. И все начинают их считать за что-то другое. И в конце концов получается, что вообще всё пошло не так, потому что все вещи связаны между собой. Таких людей у нас считают колдунами. Потому что они имеют власть над вещами и могут превратить одну вещь в другую.
-- И что тогда случается? -- N явно был заинтригован. -- Так ведь любой, получается, может стать колдуном, если он не полный идиот, конечно? Откуда вы знаете, что власть у вас не захватили колдуны?
-- Да, это было бы ужасно. Поэтому колдунов у нас убивают. Запирают в доме и поджигают с четырёх сторон. А то и в самом деле всё может плохо закончиться. Видите, не такие уж мы идиоты.

N помолчал с минуту и заключил:
-- Нет, не надо вам знакомиться с W, ну его совсем. Да, собственно, мне пора -- я вспомнил, что у меня сегодня назначена... -- и осёкся. Сидели бы эти люди в своей тайге, жрали свой жировоск. Что их сюда-то всех несёт и несёт?
За несколько дней до смерти А. сообщила о том, что посещала какое-то общество, где читают лекции об окончательном устройстве мироздания. Показала мне распечатки из Книги-в-Которой-Все-Ответы, сообщила, что всем предлагается приобрести ксерокс этой книги за две тысячи рублей, я проглядел распечатки мельком, сказал, что это секта и что ей больше не надо туда ходить. Теперь вот, разбирая вещи в её комнате, нашёл эти самые распечатки. Это было вот что: http://www.dkb-mevlana.org.tr/Russian.pdf. А вот форум, на котором обсуждается данная тема: http://www.cirota.ru/forum/view.php?subj=28589. Конечная цель: переход к световому (золотому) телу и бессмертию, стало быть.

Конечно, А. всегда была психически тяжело больным человеком и нередко высказывала суицидальные мысли. Но до сих пор это заканчивалось тем, что я уговаривал её принять таблетки и сходить в стационар. В этот же раз ничего такого не было, она ничего не говорила.

Вряд ли, конечно, за одну лекцию можно уговорить кого-то, пусть даже и больного шизофренией, перейти к световому золотому телу, и всё же...

==

Адепты должны переписывать Истину от руки в тетрадь, это объясняет тот поначалу не вполне понятный мне факт, что среди вещей оказался пакет с четырьмя толстыми общими тетрадями, пачка простых гелевых ручек и одна ручка подороже, с пером и несколькими десятками запасных баллонов с чернилами.
"Главное в опьянении даже не само опьянение. А вот когда вы просыпаетесь с чувством глубокого презрения к самому себе, граничащего с отчаяньем, когда вам кажется, что весь мир, все вещи, и даже электрические розетки смотрят на вас с отвращением, когда самое последнее ваше желание -- просто исчезнуть, не оставив о себе, по возможности, никаких свидетельств, не исключая и собственного мёртвого тела -- и вот медленно, минута за минутой, час за часом к вам возвращается трезвость, здравый ум, твёрдая память, самоуважение и чувство собственного достоинства, вплоть до полного успокоения -- вот ради этого момента полного успокоения люди и пьют, знаете ли. В этот момент быть собою самими кажется им самым прекрасным, чего можно только ждать от жизни. Потом, впрочем, это ощущение как-то блекнет, стирается и вскоре они совсем перестают понимать, чему, собственно говоря, так радовались. И продолжают влачить своё существование дальше, сами не зная, для чего, и пользуясь всяким удобным случаем для того, чтобы как можно лучше и вернее потерять человеческий облик"
"...такое, знаете, ощущение, как будто вы астронавт, чей звездолёт потерпел крушение. И в результате аварии вы потеряли память. Вы как-то выкарабкиваетесь из под обломков, оглядываетесь. Мир вокруг незнакомый и какой-то иной. Не такой, какой должен быть. А какой должен быть -- вы не помните. Знаете только, что не такой. Медленно и неуверенно обживаетесь вы среди окружающих предметов. Вы понимаете, что домой никогда не вернётесь. Вы даже не знаете, куда именно хотите вернуться. Следовательно, этот вот мир, который перед вами, должен стать вашим. Вы его плохо понимаете. Язык, на котором говорят вокруг, не является вашим родным языком. А какой он, ваш родной язык, вы тоже не знаете. Вы говорите на нём лишь когда напиваетесь. А напиваетесь вы всё чаще и чаще. Потому что, когда опьянение достигает определённой стадии, то вам начинает казаться, что эти места вокруг -- и есть ваши родные места. И люди вокруг -- ваши близкие, которых вы давно знаете. И не было никакого звездолёта, никакого крушения, и вам не нужно годами притворяться, будто вы имеете право здесь находиться, каждую секунду тревожась о том, что вас разоблачат... Правда, скоро эта блаженная стадия заканчивается и вы вообще перестаёте понимать, с кем разговариваете... Кстати, вы, блядь, кто вообще? -- тут Ф. вытаращил глаза, как будто увидел Щ. в первый раз в жизни.

Щ. в припадке сарказма выдал:

-- Я инспектор. Меня прислали оттуда, откуда вы прибыли. На самом деле никакой вы не астронавт. Вы заключённый. Вас сюда сослали, потому что сочли, что вы представляете опасность для окружающих. Потому что на своей родине вы вели себя абсолютно так же. И то вам было не это, и это не то. Вода недостаточно мокрая, сахар недостаточно сладкий. Поэтому вы постоянно напивались и совершали антисоциальные поступки. В конце концов вы одного своего согражданина убили в пьяной драке, а другого покалечили. И вас отправили сюда. Никакого крушения вы не терпели, просто вам стёрли память -- из чувства сострадания, а также надеясь, что в новых обстоятельствах вы как-то одумаетесь, исправитесь, сумеете установить мирные отношения с окружающими предметами. Но, вижу, ничего из этого путного не вышло. Так и напишу в своём рапорте.

Ф. ещё сильнее вытаращил глаза. Щ. показалось, что в них блеснули слёзы. Он тут же ощутил укол совести и хотел уж было взять назад свои слова, но тут лицо Ф. исказилось жуткой гримасой, как будто отражённое рефлектором, и Ф. процедил:

-- Так ты, сука, инспектор? Так передай им там, на родине, чтобы нахуй шли. Понятно? Нахуй. И сам туда же. Нахуй.

Щ., уже вовсе не зная, куда деваться от чувства неловкости, попробовал оправдаться:

-- Да никакой я не инспектор. Я пошутил. Это у меня такое чувство юмора, согласен, не вполне уместного в сложившейся...

Но уж было поздно:

-- Ты, сучье отродье, думаешь, что имеешь право меня судить? Что такие как вы имеют право суда? Встали кругом и смотрят... смотрят? А есть у них такое право? Откуда оно у них? Они полагают, что это такое право, которое жидам от рождения принадлежит. А если кто не жид, то есть, даже если и жид, но не достаточно подтвердил им свою жидовскую лояльность, тот, стало быть, вроде выкреста. И они его будут судить своим жидовским судом, как Христа на Голгофе. А поглядишь -- судья у них жид, и присяжные -- жиды, все двенадцать как один Иуды... и приставы жиды у них, и даже собака -- жид.

-- Господь с вами, Ф, -- совсем уж пригорюнился Щ. -- в те времена и присяжных-то не было.

-- Не было? -- тут лицо Ф., наконец, перестало дёргаться и помутневший взгляд, казалось, начал проясняться. -- Да, точно, не было же. Я и говорю -- когда слишком много выпью, всё путать начинаю...

И тут полушёпотом начал нести уже какую-то вовсе нечленораздельную невнятицу, Щ. померещилось что-то вроде "глядящие щеколды" и ещё какое-то нагромождение свистящих и шипящих, издаваемого будто бы клубком змей, спутавшихся комом в горле. По-видимому, это и был его родной язык. Щ. вздохнул и вышел из кухни.
Допустим, психоаналитик, вращающийся в литературных кругах.

На работе выслушивает потоки чужого говна, анализирует.

Во внерабочее время встречается с другими работниками пера. С юными дарованиями, например. Юные дарования -- хорошая, гожая почва.

Допустим, встречается ему случайно некто, молодое дарование, про которое кто-нибудь что-нибудь такое сказал, мол, то ли гений, то ли не гений. Но вот встретилось.

Какая такого психоаналитика будет реакция самая первая и естественная?

Ну, натурально, как-нибудь опустить такое дарование. Оно, по предположению, в силу своей юности привыкло к тому, что все о нём отзываются лестно. Вот оно сейчас как раз ждёт, что мы его тоже осыплем блядями и кокаином.

А вот тут мы возмём и ему скажем. Обломаем, так сказать, его во всех его надеждах. Он думает, он гений -- а мы ему возьмём и скажем, что он говно.

То-то он будет озадачен.

Конечно, может случиться, что всё на самом деле не так. Что молодое дарование -- больной, психически и физически изувеченный человек. Что он не только не ждёт, что его осыплют блядями и кокаином, но и вовсе сомневается в своём праве существовать на белом свете.

Разумеется, если бы психоаналитик, вращающийся в литературных кругах, действительно преуспел в психоанализе и сколько-нибудь понимал что-нибудь в людях, то он бы такого человека враз отличил. Но -- нет.

Для нашего персонажа именно что лупить палкой по голове -- значит показать свой статус. Наш персонаж не знает, когда, кому и где позволено лупить палкой по голове в соответствующих традициях. И что делают с теми, кто всех подряд без разбора и какого-либо смысла лупит палкой по голове, он тоже не знает.

Тут надо сказать, что я вовсе не собирался никогда об этом персонаже впредь вспоминать и о нём что-либо писать. Это было слишком давно. Но несколько часов назад у меня высвободилось какое-то количество злости, причины которой улажены, а заряд остался. Куда бы его выплеснуть, спрашивается?

Вот, например, на М.П.Н. Вай нот? Кесарю кесарево, а дерьмо в нужник.

UPD дерьмо в нужник.

Mar. 27th, 2013

Луна в небе круглая, ненадкусанная. Лицо луны глумливо. От её наглой ухмылки звери внутри сердятся, рвутся наружу. Когда звери сердятся, нужно принять таблетку. Беру две, осторожничаю. От двух таблеток звери не утихают, но движения их замедленны, словно в рапиде. Можно смотреть внутрь себя, как в аквариум. А если смотреть наружу, то движения окружающего мира происходят своим чередом, но смысл этих движений ускользает от сознания и так же недоступен, как, например, смысл ритуальных танцев какого-то совершенно неизвестного и неизученного народа. Ещё они походят на воспоминания первых лет жизни, отчётливые, но обрывчатые и совершенно непонятные. Стараюсь не смотреть на лица в это время. Нет вещи страшнее, чем человеческое лицо в режиме восприятия, который исключает распознавание лиц.

к предыдущему

чем, на самом деле, человек выдающий себя за что-то отличается от человека, этим чем-то на самом деле являющегося?

что, в сущности, такое "социальная роль", если не умение становиться чем-то, выдавая себя за него, выдавая себя ему? м.б. "непритворное" отличается наивностью, способностью полного отождествления себя с некоторым образом, привнесённым другим извне, как с имманентной и сущностно характеризующей? внутри непритворного нет никакого различия между внешним и внутренним, никакого зазора или экрана, "непритворное" органически вписано в мир социального, ни в чём ему не сопротивляясь. Даже в тот момент, когда оно готово устроить бунт, то бунт этот всегда носит характер неудовлетворённости ролью, которую ему предлагают играть, но не маской, которую непритворное считает своим лицом. Непритворное не понимает, что роль -- лишь функция маски, что маска -- лишь символическое обозначение роли. Бунт непритворного простодушен: оно хочет сохранить маску, но изменить правила игры. Иногда внешнее делает вид, что идёт ему навстречу, подыгрывает, предлагает другую маску и другую роль на выбор: пусть-ка посмотрит, каково это. Иногда оно ведётся на это, иногда оно выигрывает -- но лишь в рамках заданных правил, правила остались неизменными. В основе этого, вероятно, лежит страх бес-форменного, без-образного (ведь без-образное безобразно, в нём уже что-то, выводящее из порядка человеческого в мир вещей как таковых, вещей без имён, одичавших и несущих угрозу) Знать, что маска -- не лицо, что она лишь орган коллективной речи, что её можно снять и надеть другую ("лицемерить"), и означает "перейти на сторону вещей". Вещь не имеет лица, вещь -- это то, что стало чистым зрением, не преломлённым через видение себя самой. Сам процесс человеческого видения -- это взгляд, падающий на мир других, отражённый от собственного образа, созданного взглядами этих других. Попытка прорваться к вещам, минуя посредника, угрожает разрушить лицо, дезориентировать, утратить способность координировать движения -- и это вызывает в нас чувство ужаса. А-морфное сознание это уже как бы другая форма жизни, враждебная миру людей. Оно и в самом деле враждебно, даже если глядится дружелюбно -- дружелюбие это направлено не на маску, не на лицо, а на такое же а-морфное внутри лица, то самое, что в нас самих вызывает страх перед собою самими, от чего мы пытаемся избавиться, заслониться, поскольку маска глядит одновременно и наружу, но и внутрь. А-морфное в пределе всегда представляет горизонт разрушенных форм, тотальное обесформливание и расчеловечивание, поэтому оно всегда отделено в социальном как своего рода нечистота, последняя граница, "земля врага".

Feb. 27th, 2013

когда-то меня зафрендила NN. собственно, кроме NN была ещё и NX как вариация, но не будем утяжелять конструкцию. я в ответ зафрендил NN тоже. некоторое время внимательно и вдумчиво читал. это была как трансляция с другой планеты. когда вам что-нибудь транслируют с другой планеты, важно отключить все опции, связанные с моральными и нравственными категориями, сурово подавлять все эмоции вроде гнева, возмущения, отвращения и справедливого негодования. они здесь совершенно неуместны, когда изучаешь другую планету. что же касается эмпатии -- тут уж как можете. если не можете, то и не насилуйте себя. впрочем, именно к NN я с течением времени почти привязался. было, безусловно, что-то завораживающее и соблазнительное в этом уютном, хорошо обоснованном, щедром на маленькие радости буржуазно-патриархальном укладе. от него исходили тепло и уверенность в завтрашнем дне, и что потом, много после того, как эти организмы перестанут дышать и разрушатся, то же самое будет повторено сотни и сотни раз, будто бы обещая некоторую разновидность бессмертия. и хотя было очевидно, что это всего лишь паллиатив, но разве паллиативы не облегчают страдания? было ещё что-то менее очевидное, но куда более серьёзное. вообразите себе, что мир вокруг рушится и все реагируют по-разному. кто-то истерически кричит. кто-то в гневливом бессилии грозит небу кулаком. кто-то истово молится. кто-то цинически посмеивается. кто-то плачет. кто-то обхватил голову руками и раскачивается, ничего перед собой не видя. все эти реакции, по сути своей девиантные, представляются в данном случае вполне уместными. единственно по-настоящему безумная реакция -- это продолжать это вот уютное размеренное существования, пребывая в полном здравомыслии. потому-то в поведении NN мне чудилось что-то едва ли не магическое. к истерикам, сарказму, раскачиванию -- ко всему этому со временем привыкаешь и воспринимаешь как некоторую нейтральную особенность, присущую тому или иному жизненному миру. но особенностью этого было какое-то патологическое отсутствие особенностей.

наблюдая за этим неспешным течением, я думал, что NN, несомненно, является счастливым человеком. При этом человеком широкой души, способным к сочувствию. правда, сочувствие это относится лишь к представителям своего подвида. если кто-то отклонился от заданного маршрута -- это пока ещё не повод для осуждения. грешник всегда может рассчитывать на прощение, разумеется, если вернётся на путь истинный. но что если грешник отрицает сам путь, считает его за ничто? и здесь он не будет осуждён, но окажется переведён в другую категорию существ, на которых человеческий закон уже не распространяется. но разве это -- не свойство рода человеческого, разве я сам вполне от него свободен? Я отчётливо понимаю, что если бы кто-нибудь из любви к свободе и иных каких-нибудь прекрасных побуждений вздумал бы перенести NN в мой жизненный мир и для её же блага заставил прожить мою жизнь, разве она не была бы несчастна? пожалуй, сгорела бы от стыда и отвращения и повесилась на своих кружевных чулках не позже, чем спустя неделю. с другой стороны, если бы кто-нибудь взялся перенести меня в мир NN и заставить меня жить её жизнью, разве не стал бы несчастным я? поди, на третий день всех бы зарубил и ушёл в глубокий радостный запой. в этой мысли есть что-то, способное вызвать головокружение. это и есть настоящий взгляд в бездну, если подумать. здесь все ценности обесцениваются, всякое знание оказывается под сомнением. а всего-то речь о дневнике обыкновеннейшей дамы, рассказывающей истории о муже, детях, вещах. вещи вот, скажем. впрочем, про вещи мы лучше в другой раз скажем, а то и так получилось очень длинно, а хотелось бы покороче.

словом, в какой-то момент NN не выдержала и расфрендила меня. я, не без некоторого внутреннего сожаления, сделал то же самое. как было уже сказано, я успел привязаться к ней и её поразительному существованию. считается, что это именно материальный достаток, деньги обладают какой-то особой аурой, притягивающей к себе внимание и заставляющей трепетать. никогда не соглашусь с этим. скорее уж, люди, способные производить такую ауру, притягивают к себе и деньги, и многие другие блага. понял внезапно: это про них говорят "Бог их любит". эта самая божественная любовь, исходящая от них -- вот что притягивает, а не какие-то там деньги. такие как я, даже если и свалятся вдруг на них откуда-нибудь деньги, растеряются, не поймут, что с ними делать, да и пропьют всё. из чего вовсе не следует, что нам недоступна благодать. благодать кому только не достаётся. страшно помыслить себе такое существо, что способно производить её в таких количествах и разливать в сосуды столь разнообразной конфигурации. страшно и чудно.

Oct. 17th, 2012

"В этих фильмах всегда показывается какой-либо порок, и всегда этот порок приводит героев к краху. При этом сценарист и сам не знает, как сделать так, чтобы порок привёл кого-нибудь к краху. Он лично неоднократно наблюдал за тем, как разнообразные пороки приводят людей вовсе не к краху, а к процветанию. Но показывать это -- удел так называемых независимых режиссёров. А независимые режиссёры на то и независимые, что никто, кроме небольшой группки фриков, их не смотрит и даже имени такого не слышал. А это совсем не то, к чему стремится сценарист. Поэтому обыкновенно он просто заставляет протагонистов совершать какие-то совсем уж дикие глупости. И теперь уже результаты этих глупостей приводят протагониста к краху. Вот так и пишите: глупость приводит к краху. Глупость, а не какие-то там пороки. Пороки, прямо скажем, играют второстепенную роль"

Aug. 16th, 2012

Найман забавное про Бродского: "Я с другим могу сравнить: за шесть лет до своего процесса 18-летний Бродский сел летним днем на велосипед в Ленинграде и, как следует разогнавшись, проехал мимо Союза писателей и швырнул в открытое окно презерватив со сметаной."
Но во всем остальном суд над Б. и ПР сравнивать, по Найману, нельзя: 1. Творчество Б. и ПР не сопоставимо. 2. Б. ничего не сделал, он не заходил в храм в колготках, он "просто писал стихи".
Это достаточно типичная защитная реакция пожилого интеллигента (на которую он, разумеется имеет право). Однако базируется она на паралогизмах.
1. Если сравнивать акцию ПР. с акцией Б., то и творчество Б. следует сравнивать с творчеством ПР., скажем "Последнее слово" ПР с "Нобелевской речью" Б., и из этого делать вывод, сопоставимо или не сопоставимо.
2. Преступным может быть как действие, так и бездействие. Тунеядство в рамках советской религии, является кощунственным проявлением неуважения к такой основополагающей святыне, как Труд, имеющий в СССР в первую очередь сакральное, а не экономическое значение. Уклоняясь от общественно-полезного труда, Б. плюнул в лицо сотням миллионов честных тружеников. То есть здесь сравнение как раз не в пользу Б. Бродский совершил явное кощунство в адрес коммунистической идеологии, в то время как в чем состоит кощунство ПР. до сих пор не сформулировано. Кроме того, в УК СССР была статья за кощунство (за клевету на советский строй), а в УК РФ нет.
Пальцы: стыд

Всю жизнь G стыдился своих пальцев. Длинные, искривлённые, с деформированными суставами, причудливо топорщившимися, точно бороздки ключа, или, пожалуй, отмычки, так что волей-неволей задавались вопросом: для каких таких скважин эти инструменты могли быть предназначены, потому что человеческие решения -- для того, чтобы держать, допустим, вилку, или крутить, положим, баранку, или починять электроприборы -- пасовали перед столь затейливой резьбой, да вдобавок желтоватые толстые ногти, на каждом пальце -- своей особенной, неповторяемой формы, покрытые бледно-розовыми пятнышками какой-то болезни, только добавляли интриги. G пальцы свои ненавидел и, по-правде говоря, очень неумело ими орудовал, вечно что-нибудь роняя, понятие "щепоть" для него было чем-то в высшей степени отвлечённым. Это, опять-таки, наводило на мысли: если с простыми вещами пальцы сладить не могут, стало быть, есть у них какое-то потайное занятие, в котором они профи -- а допустить, что они попросту бессмысленный курьёз, неостроумная шутка природы, было бы как-то скучно. Так и жил G -- с пальцами и стыдом, и этот последний, как зловредный грибок, не удовлетворившись одними только пальцами, сполз на кисти, потом взобрался до предплечий, наконец всего G уже окутал своим бледным лишаём, так что если бы теперь взяли и искоренили очаг заражения, откромсав негодные кисти и каким-то хирургическим чудом приделали G руки Паганини, это ничего уже не могло бы исправить в его судьбе. Так что, повторяем, G жил с пальцами и со стыдом, и этим последним владел ничуть не лучше, чем пальцами, не умел, прямо скажем, вставить его к месту, когда бы это могло (а мы знаем, что и так бывает, да притом гораздо чаще, чем кажется) сыграть ему на руку, сойти за милую застенчивость или пиетет перед вышестоящим лицом, или робость перед красотой -- словом, хоть за что-нибудь благопристойное. Но G стыд свой влачил безо всякого смысла, так что даже и за высокомерного выскочку его принимали не раз, или просто за тихого шизофреника, и это, в свою очередь, вызывало новую вспышку стыда, от которого он уже и научился получать поистине сладострастные ощущения. Но чаще стыд настигал его там, куда ему, кажется, не должно было быть хода -- туда, где G совершенно один и, стало быть, нет никого, перед кем мог бы он устыдиться. Если бы существовал Бог или какое-то иное проявление потустороннего мира, можно было бы, пожалуй, сказать, что стыд G по сути своей адамов стыд, по какой-то случайности сосредоточившийся именно на пальцах. Но нет, ни во что такое G с роду не верил, чувствовал, однако, что за ним следят -- тайно, то есть, без всякого права, и от этого только хуже. Кажется, почему хуже-то? Одно -- если всемогущий демиург, которого одной гримасы отвращения достаточно, чтобы стереть G со всеми его пальцами с лица земли -- а тут какая-то мелочь, вроде мальчишки, от нечего делать вызванивающего по незнакомым номерам, вроде глухого соседа, который от скуки то и дело заглядывает в дверной глазок -- не пройдёт ли кто. И вот перед этакой-то дрянью G стыдно за свои пальцы, вот, я вам скажу, полная мера стыда, которой только может удостоиться человек в этой жизни, потому что уже и мальчишка, и глухой сосед, и просто муха, вьющаяся над лужицей крови, натёкшей с куска печёнки -- достаточные свидетели. Приятель G, если вообразить, что у него действительно мог быть кто-то, находивший в нём нечто приятное, евангелист или что-то в этом роде, G никогда не вникал в конфессиональные тонкости, говорил ему неоднократно: "глупо с твоей стороны, друг мой, стыдиться своих пальцев. Бог любит тебя таким, как ты есть, с пальцами и всеми прочими странностями. Стыдился бы ты лучше того, чего и впрямь стоило бы -- например, того, что постоянно лжёшь и избегаешь человеческого общества". Ничего не понимал евангелист в человеческой природе и лучше бы вовсе провалился в тар-тарары, проповедовать бесам. Лгал G и впрямь, несколько чаще, чем это было необходимо, но разве не в этом одном только и было его спасение? Разве вдохновение, с которым он сопрягал слова и выплясывал мир, дивный новый мир, в который, как он прекрасно знал или предчувствовал, ему с его чёртовыми пальцами ход заказан -- разве этот мир не стоил, как минимум, полдника и сердечного прощания? Мы не берёмся ответить на этот вопрос однозначно, этот вопрос для нас самих пока покрыт мраком.

Jun. 7th, 2012

Как я уже неоднократно писал, меня интересует проблема создания поселений (или пространств) для нормальной жизни. Это тема, которая в блаженные нулевые интересовала только фриков, вроде анастасийцев, щетининцев, экофашистов или последователей милиционера Торопа (что сильно дискредитировало эту идею), ведь жить и так было хорошо. Но теперь, когда ситуация в стране и мире немного меняется, эта идея вроде бы перестает казаться совсем безумной и недостойной обсуждения? По крайней мере, вчера в ФБ А.С.-С. написал о своем желании жить "в поселке в Камбодже" и получил кучу лайков. Более того, даже власть, подтверждая репутацию единственного европейца, постоянно продуцирует идеи Сколково, гуманитарного Сколково, освоения Сибири, пишет письма анастасийцам и проч.
Оговорюсь сразу, что меня эта проблема интересует чисто теоретически, поскольку, во-первых, у меня просто нет таких ресурсов, чтобы заниматься дауншифтингом, а во-вторых в нашей культуре запрограммировано производство из всего АК и КПСС, при этом вопрос о том, почему все происходит как всегда, считается крайне неприличным (КПСС с АК это наша отцемать в одном лице, и чтобы критически взирать на нее, нужно быть очень состоявшимся Эдипом), что делает невозможным какое-либо изменение. А кроме того я уже реализую некий проект, который можно назвать "Остров Измайлово".

Но, собственно, вопрос:
1. А у вас изменилось в последнее время отношение к этой идее? Как вообще вы к ней относитесь?
2. Встречались ли ссылки на обсуждения, проекты?
И предупреждаю, что я намерен впредь давать ссылки на информацию по этому поводу, если встретятся.

Mar. 13th, 2012

"Чувства верующих" -- это что-то очень специфическое и всецело от мира сего. Ну, допустим, рвать колоски в субботу -- нельзя. Нельзя -- потому что запрещено. Даже если очень нужно поесть -- всё равно нельзя. Потому что церковь запрещает. Христос, как мы помним, выступал против "чувств верующих" как таковых, наоборот, учил, что суббота для человека, а не человек для субботы. Т.е., изначально это было какое-то предписание в пользу людей -- что один день в неделю можно отдохнуть, а потом люди со своими "религиозными чувствами" это полезное человеку правило извратили и сделали средством контроля над другими людьми: делает что-то в субботу -- значит, плохо соблюдает предписания. Т.е., "религиозное чувство" -- это фетишизм, поклонение какому-то предмету, какой-то букве закона. Оскорблять их не только можно, но и должно. Но это так, к слову.

Jan. 16th, 2012

"Я кажусь себе каким-то зверьком. Возможно, птенцом. Первыми, кого он увидел, были люди -- вот и ходит за ними, считает себя чем-то вроде них, но ничего про них не понимает. Притворяется -- но без особого успеха" -- жаловалась Z.

"В этом нет ничего особенного. Все люди так себя чувствуют. Все люди притворяются людьми", -- отвечал Адеодат. -- "Никому не хочется считать себя человеком, просто так прилично".

"Я, -- то есть, мне иногда так кажется, -- что есть на самом деле те, другие, у которых меня выкрали во младенчестве, и вот к ним я могу вернуться, только возникает вопрос -- примут ли они воспитанного людьми и худо-бедно усвоившего их повадки? Не буду я там примерно то же, что и здесь -- чужое, не вполне приличное существо?"

"Вероятней всего", -- отвечал Адеодат, -- "Не стоит идеализировать пришельцев. Они, так же, как и мы, вынуждены бороться с какими-то реалиями. Или ты считаешь своё происхождение не менее чем от каких-нибудь бесплотных и совершенных духов?"

"Нет", -- вздыхала Z., -- "для этого мне слишком часто хочется есть, и ещё много другого, чего бесплотным духам не полагается".
"...у шизофреника зачастую выстраиваются своеобразные отношения с текстом: он в него "проваливается" (наподобие того, как люди, страдающие синдромом Стендаля "проваливаются" в картины), или, если взглянуть с другого ракурса, текст "набрасывается" на сознание шизофреника, разъедая его шаткую систему границ и представлений о мире, истинность которых проблематична для него самого: он не ищет истины, он ищет прибежища. Мир "как он есть", неопосредованный никакими представлениями, не является для него нейтральной хаотической массой -- эта масса всегда заряжена и крайне враждебна, поэтому нуждается в некотором нарративе, который мог бы обеспечить ей пристойную, терпимую организацию. Нарратив, объясняющий мир, каким бы причудливо-неудобоваримым он не выглядел со стороны неискушённого шизофренией наблюдателя, всё же служит удобным и привычным буфером, отделяющим кишение того, что мы привыкли называть "вещами", от сознания ш. Он никогда не ощущает себя частью мира, но всегда лишь инородным телом, постоянно отторгаемым и постоянно атакуемым. Вторжение любого другого нарратива чревато крушением этой хрупкой, негибкой понятийной клетки, защищающее сознание, как бы лишённое кожи, оболочки, порога: в том месте, где ваше сознание переступает через некоторую границу, не снимая её, как бы из любопытства, сознание ш. абсолютно пассивно, незащищено и полностью подготовлено для того, чтобы быть расщеплённым и превращённым. Ш. можно сравнить с человеком, обладающим абсолютно прямым позвоночником, так что каждый сделанный им шаг вызывает лёгкое сотрясение мозга -- поэтому он крайне осторожен в передвижениях. Апатия, в которую рано или поздно он впадает, есть ни что иное, как некоторая выработанность, невозможность дальнейшей перетряски, безразличие к каким бы то ни было средствам выражения..."

Dec. 28th, 2011

Говорит: "не спрашивай, каких бог любит, каких нет, потому что человек в своей неполноте частичен и для него любить -- одно, знать -- другое, творить же, в той мере, в какой можно ему это атрибутировать -- третье. И бывает, что человек любит то, чего не знает, узнав же, отвратится. И столь же часто бывает так, что человек знает нечто и это знание вызывает в нём неприязнь. И нередко случается так, что человек вдохновенный как бы в опьянении сотворил то, что впоследствии не понимает и не любит. Бог же -- не то, что человек, и в нём нет никакого разделения: он един и для него любить, творить и познавать слиты в едином акте, посредством которого он и творит мир, и познаёт его, и в той же мере ему любезно каждое из существ, которые составляют целое, воплощающее его ликующее бытийствование. Оттого-то человеку не надлежит размышлять о том, какие люди угодны ему, какие нет, и тратить жизнь свою в праздных попытках угадать, чего хочет бог, потому что бог, если только он есть, хочет всего. Людям же надлежит устраивать свою жизнь по своему разумению"
Страх, который пропитал наши ткани, страх, который обрамляет наши пробуждения, караулит наш сон, преследует нас, как самая верная нянька -- не стоит ли он того, чтоб воздать ему честь, чтобы возвеличить его, преумножить и подарить как дурную болезнь наследующим нам? Ткани наши пропитаны страхом и чураются нас самих, мы меньше, чем могли бы стать, не будь у нас тел. Мы страшимся вещей: они, бог видит, нас переживут. Нас переживёт и трамвайный билет. Хочется быть старше, умней и медлительней трамвайного билета. Не получается. Как правило. Это самое правило, возведённое в закон, стало для нас бедствием. Были бы мы как дети, но дети, право слово, докучливый народец. Были бы мы как взрослые -- мы бы сами всё разрулили, но не дано.

Dec. 20th, 2011

Ура! Gmail признал другой пол.
Вообще довольно забавно, что в то время как это уже вовсю делают правительства в реале, интернет остается удивительно ригидным. Хотя казалось, чего уж проще, нарисовать хоть сто полов или просто не требовать обязательно постоянно от пользователей признавать себя либо М. либо Ж., в отличие от внесения изменения в законодательство, что влечет за собой траты (менять паспорта, оборудовать туалеты для другого пола, отделы магазинов и т.д.).
По-моему интернет это вообще провокация глубокой архаики.

Кстати, а знаете ли вы еще ресурсы, признающие какие-либо еще пола, кроме М. и Ж.? Буду специально ими пользоваться.

Dec. 19th, 2011

"Какие боги лучше -- новые или старые?" -- "Новые, без сомнения. Они ещё не осквернены, не испоганены. Они ещё чисты и верят людям. Считается, что люди должны верить в богов, но и боги, без сомнения, так же должны верить в людей. Старые боги слишком стары, перестали верить людям" -- "Стоит ли верить в богов вообще?" -- "Стоимость этого предприятия зависит от наличия избытка. Есть избыток, который тяготит, лежит бременем, тянет вниз. Этот избыток надлежит отдать богам. Тот, у кого ни в чём нет избытка, испытывает недостаток. Тот, в ком нет ни избытка, ни недостатка, того называют свободным существом"

Slade Professor

Друзья, подскажет кто, как корректно выразить на русском такую конструкцию.
В Англии богатые люди учреждают места для преподавателей, например Феликс Слейд учредил профессорскую должность в Оксфорде и Кембридже, и люди, занимающие ее называются Slade Professor.
А как лучше сказать по-русски?
(Обычно просто переводят "почетный профессор", но мне не кажется это правильным, поскольку он вполне действующий, а не почетный, а во вторых нужно отдавать должное буржуям, когда они творят благие дела).

На картинке: Слейд-профессор пропагандирует педофилию среди несовершеннолетних.

Tags:

Dec. 12th, 2011

Что я могу сказать -- только то, что я в своей жизни если и пострадал от властей, то очень мало, а от "обычных нормальных" людей -- по моим счетам, очень немало. Так что их игры -- и мои тоже, но участвовать в них я не жилец.

Nov. 29th, 2011

"Веди, говорит, себя осторожно, а то права отберут" -- "Какие права?" -- "Да на ведение себя. Тёмной стороне передают управление, когда темно, а на свету её движения слишком заметны и внушают ужас" -- "Что значит "когда темно"?" -- ""Когда темно" значит "когда ничего не видно уму". Ум может быть близоруким или дальнозорким, сначала нужно выяснить, с какой именно из этих двух разновидностей мы имеем дело" -- "А бывает так, что ум ни дальнозорок, ни близорук?" -- "Бывает, но крайне редко. Людей с подобными свойствами ума, вообще говоря, следует избегать. Но большинство людей не способны предвидеть отдалённых последствий своих поступков, другие же, напротив, обладают стратегическим умом, но манкируют близлежащими деталями. А ими нельзя манкировать" -- "Тогда нельзя восстановить картину события" -- "Да, невозможно восстановить картину события без мелких деталей. А бывает ещё и так: мелкие детали остались, а само событие как бы испарилось, скрылось -- тогда, правильно передвигая детали, можно нарисовать совершенно другую картину, прямо противоположную, а мелкие детали подтвердят её достоверность" -- "В детстве меня долго и безуспешно учили лгать, еле могли натянуть на тройку, всё время пинали за неусердие" -- "Как именно учили?" -- "Например, говорили: если старая женщина посмотрит исподлобья и скажет гадкое, ничего не говори, а сам сложи дулю в кармане -- тогда проклятье минует тебя" -- "А ты?" -- "А что я, у меня и карманов-то не было. То есть, были, но такие, декоративные, в них ничего невозможно было уложить. Ну я сразу и говорил всё, что думаю по этому поводу" -- "Могу себе представить, сколько на тебе сглаза" -- "Да, сглаза изрядное количество. Каждая клетка моего тела моргает. Я как призрак"
-- Почему это, -- спрашивает Х., -- у животных в дикой природе не встречается явление гомосексуализма? Ведь это гораздо естественней, если разобраться. И приятней. И безопасней.
-- Это потому, -- отвечает Y. -- что животные глупы. У них мозг маленький. А до гомосексуализма ещё додуматься надо. А думать им нечем. Хотя не все животные так глупы. Дельфины, допустим, очень высокоразвитые в интеллектуальном отношении создания. И у них встречается гомосексуализм. А также личные имена и ассиметричный дуализм языкового знака. Вот только на счёт поэзии не уверен. Возможно, поэзия у них есть, но мы пока не научились её понимать. Мы и свою-то не всегда понимаем.

И вот теперь мы наблюдаем внедрение некоторых закнопроектов, которые убедительно доказывают, что некоторые люди -- много уступают дельфинам в интеллектуальном отношении (да простят меня несовершеннолетние, в случае если этот текст попадётся им на глаза)

Latest Month

April 2014
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow