k&m (mariannah) wrote,
k&m
mariannah

Categories:
При всём моём прохладном отношении к праздникам испытываю острую необходимость учредить Международный День Борьбы с Прокрастинацией (это когда вместо того, чтобы работу работать, такие вот посты сочиняют). Статьи не написаны и даже толком не придуманы, деловые письма не удостоены никакого ответа, мы имеем дело с бездарным разбазариванием символического капитала на почве упомянутой п.. И вместо всего этого рассуждаем по своему обыкновению о вещах отвлечённых (некоторых людей отвлечённые вещи привлекают, в то время как все прочие только отвлекают).

О чём нам повествует рассказ об истории грехопадения? Прежде всего, она указывает нам на привнесении в мир идеи различения. Значит ли это, что до грехопадения различения не было и не было самой идеи "лица"? Очевидно, что нет: человек отличает себя от животных (что выражается в наречении их именами), Адам отличен от Евы, наконец, весь мир отличен от Создателя. Отличие это выражается в уподоблении: подобие не содержит в себе идеи тождества. Мир содержит разные степени совершенства, между ними есть различие, но нет разрыва. Разрыв возникает не между человеком и миром и не между человеком и Создателем, но лишь между человеком и им самим. Взгляд здесь направлен на мир и на Создателя, но никогда на себя самого: это угрожает рекурсией, "злокозненной инверсией". Что привносит в этот мир "грехопадение", так это взгляд Другого, но не другого индивида (не взгляд Евы, не взгляд животного, не взгляд Бога, наконец), а тот зазор, заняв который человек взирает на себя самого как на Другого. Происходит удвоение, соперничество: этот самый "другой я", на которого человек взирает, буквально покинув свои пределы, оказывается недостаточно хорош, не вполне уместен, он являет собой нечто постыдное, надлежащее к сокрытию, в пределе -- к полному уничтожению. Отвращение, которое человек сам к себе начинает испытывать, есть отвращение не столько от Бога (который, в скобках заметим, вообще не играет здесь большой роли), сколько от бытия как такового (до акта грехопадения бытие попросту не рассматривается как благое или неблагое, но существует само по себе, оно ещё не содержит в себе мысли о распаде, расколе, смертности. Был ли человек до грехопадения бессмертным и неподверженным разрушению? Об этом нам ничего не сообщается и легко было бы поддаться искушению и истолковать историю в пользу этого первоначального совершенного человека: будучи неразрушимым и бессмертным, не имеющим необходимости к воспроизводству, человек, как он задуман, был бы вечным, а смерть дана ему в качестве возмездия. Но ничего такого тексты нам не сообщают и гораздо логичней было бы заключить, что человек до грехопадения мыслился примерно таким же, каким мы видим его сейчас, единственное, чего он был лишён, так это именно взгляда на себя со стороны как на некоторое ущербное, постыдное, ошибочное творение. Инаковость по отношению к себе самому побуждает его к воображению некоторого другого, более совершенного образца, "иное чем иное" (вспоминая о том, что Иное в том виде, в каком оно сообщено в тексте, уже содержится в человеке в качестве образа). Это зеркальное умножение образов ("ещё более иное, чем иное") и есть то, что за неимением лучшего слова мы называем "злом" (в том смысле, в каком мы говорим, допустим, о злокачественной опухоли). Происходит бесконечное преумножение, каждое из которых по сути своей не более, чем повтор, искажающий некий изначальный, "прямой" взгляд, которым глядит на человека Создатель.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments